Прости мать, не доглядели. Хуже "деда" в армии только пьяный офицер.



Первого апреля начался весенний призыв. Орловские военкомы обещают поставить под ружье полторы тысячи новобранцев — полноценный мотострелковый полк. Сколько из них вернется в гробах, военкомы не говорят. ВОТ ПУЛЯ ПРОЛЕТЕЛА В центре Нарышкино в квартире Нины Ивановны Хрущевой непривы чно тихо. Даже «ходики» на стене не стучат. Жизнь здесь остановилась шестого марта, когда пришла весть о смерти сына Юры. Инвалид второй группы Нина Ивановна и раньше-то выходила из дома только по крайней необходимости – за хлебом или в поликлинику. А сейчас и вовсе целыми днями сидит перед фотографией сына в траурной рамке и разговаривает с ним, как с живым. Рядом с фотографией в фарфоровой пиале горит свеча, стоит граненая стопка водки и черный хлеб. Да еще вето чки распустившейся вербы. Все по православному обычаю. Юру Хрущева похоронили 11 марта. Проститься с ним пришло полпоселка. Обстоятельства его трагической смерти люди обсуждают до сих пор. В голове не укладывается: как такое могло произойти? Хрущева призвали летом прошлого года. Первое время письма приходили тревожные. Парень писал, что в казармах холодно, неуютно, что бани нет и солдаты не моются неделями, что новое обмундирование пришлось отдать «деду» и т. д., и. т. п. У матери ныло сердце, но она все равно считала, что ей крупно повезло. Служил сын не где-то на Кавказе или в какой другой горячей точке, а в Подмосковье, в поселке Малиново, в верто летной части. Соседский мальчишка Сережа Тимонин — вот тот попал под Ханкалу. Родители его крепко горевали, и Нина Ивановна им очень сочувствовала. После Нового года тон писем изменился. В части, сообщал сын, построили баню, отремонтировали казармы, «деды» ушли на дембель, а на обед солдатам стали давать даже бананы. Нина Ивановна успокоилась и беды совсем не ожидала. Утром шестого марта почтальон принесла большой конверт с красоч- ной праздничной открыткой – поздравление матери с Женским днем. Но радость была недолгой: в обед почтальон пришла снова и протянула Нине Ивановне телеграмму: «Ваш сын ефрейтор Хрущев погиб при исполнении служебных обязанностей. Тело с гробом будет доставлено силами части». Позже полковник Крайнов, который привез гроб с телом Юры, рассказал матери, как погиб ее сын. Солдаты убирали караульное помещение. Старшему лейтенанту Ярославу Хотничуку показалось, что делают они это медленно и неохотно. Для ускорения процесса лейтенант начал погонять солдат табельным пистолетом. Приставлял «макаров » к голове то одного, то другого и делал вид, что сейчас застрелит. Кто его знает: то ли куражился, то ли в самом деле озверел? Офицер был в дымину пьян. В конце концов он приказал ефрейтору Хрущеву выйти на улицу и на порожках хладнокровно его пристрелил. Пуля вошла в подбородок, и Юра умер мгновенно. На похоронах Крайнов, потупив взгляд, только и смог выдавить: «Прости, мать, не доглядели…» Подольская военная прокуратура возбудила уголовное дело по статье «Неосторожное обращение с оружием ». Но что толку? По статистике Орловского комитета солдатских матерей, офицерская халатность карается чисто символически — максимум два - три года условно. То есть если за это время офицер по пьянке не пристрелит еще кого-нибудь, он может не беспокоиться о своей судьбе. Например, капитан Соломатов, убийца Саши Баталова, призванного из деревни Кукуевка Хотынецкого района, столько и получил – два года условно. В роковой вечер 7 июля 2001 года капитан преградил Саше путь, когда тот сменился из наряда и шел в казарму. Офицер был пьян. Упиваясь своей властью и размахивая перед лицом бесправного солдата пистолетом, стал его «учить любить Родину». Курок сорвало, а промахнуться с такого расстояния капитан, даже пьяный, не мог. Суд решил, что убивать солдата Соломатов не хотел. Просто пуля вылетела. А с пули какой спрос? Еще Суворов говорил: дура она. Прошло почти три года. Полтора из них мать погибшего парня Клавдия Тихоновна потратила на тяжбы с военным ведомством, добиваясь выплаты компенсаций за смерть сына. Ей даже не сказали слов, которые нашел в себе силы произнести полковник Крайнов: «Прости, мать, не доглядели…» ТРЕТЬЕГО НЕ ДАНО По данным областного военкомата, из шести тысяч орловских ребят, которые служат сегодня в армии, дезертировали десять человек. Областной военком полковник Гришин эти случаи не связывает с дедовщиной. Какая, мол, дедовщина может быть, например, в ситуации с Александром Журавлевым из Ливен или Владимиром Варакиным из Долгого, которые сбежали из воинской части в Наро-Фоминске к концу своей службы? Бегут, как правило, в первые месяцы, и те, кто не выдерживает тягот армейской жизни. Так сказать, слюнтяи, маменькины сынки или ребята, которые на гражданке не ладили с законом. Но вот проблема: Журавлев с Варакиным дезертировали, прослужив почти по два года. Почему? Может, потому же, что и Алексей Игнатов? Галина Александровна, мать Игнатова, утверждает, что выхода у сына не было: либо побег, либо смерть. Игнатов не был ни маменькиным сынком, ни слюнтяем. Учился заочно в Орловском аграрном университете, увлекался восточными единоборствами. Солдатом он, видимо, был дисциплинированным. После учебки попал в одну из воинских частей Екатеринбурга, дослужился до звания младшего сержанта. К сыну мать приезжала несколько раз, и всегда его непосредственный начальник капитан Четмандинов за хорошее воспитание сына выражал ей благодарность. А перед самым побегом Алешу назначили командиром отделения. Домой его ждали 9 мая, а 14 февраля он заявился сам – оборванный, худой, изможденный. Утром мать сама отвела его в военкомат, где они написали заявление. По словам солдата, из части он ушел, потому что один из офицеров не давал прохода: требовал отремонтировать сотовый телефон. Татьяна КУЗЬМИНА Когда сержант Игнатов с задачей не справился, приказал купить новый. Но откуда у солдата деньги? За непослушание офицер избил парня пятимиллиметровой доской. Избил жестоко – до черноты и дал новый срок. Иначе обещал сгноить. И Алеша сбежал. Уголовное дело по факту самовольного оставления части младшим сержантом Игнатовым было возбуждено 25 февраля. Пока идет проверка, он служит в одной из воинских частей Орла. Так же ходит в караул, получает наряды, подметает двор и чистит газоны. По выходным Галине Александровне разрешают короткие свидания с сыном. Чувствует он себя нормально, ни на что не жалуется. Говорит, что командиры тут как командиры. Что положено по уставу, то и требуют, а за что не положено — в зубы не бьют… КТО БУДЕТ РОДИНУ ЗАЩИЩАТЬ Как сложится судьба Алексея Игнатова, трудно сказать. Если его история — правда, офицера надо привлекать к ответственности за вымогательство. Но привлекут ли? Если даже за убийство – условный срок. Зато если военные прокуроры решат, что Игнатов сочинил историю, чтобы уйти от ответственности за дезертирство, сурового приговора не избежать. Статья предусматривает лишение свободы на срок до пяти лет! Есть другие солдаты, которые утверждают, что и у них офицеры вымогали деньги. В той же воинской части, где сейчас служит Игнатов, дожидается своей участи Петр Артамонов, у которого офицер, по его словам, требовал 2,5 тысячи рублей. Родители Артамонова — люди деревенские, зарплату им платят копеечную, они за целый год таких денег не зарабатывают. Вот Петр и сбежал, как говорится, от греха подальше, чтоб офицер не пристрелил его ненароком. Вот такой армии и боятся матери, в ней не хотят служить парни. В прошлую кампанию на орловские призывные пункты не явились 168 призывников – пять рот. А в Глазуновском районе 18-летний Саша Шалимов, получив повестку в армию, застрелился. — Один факт еще как-то можно посчитать нелепой случайностью. Два уже дают право говорить о некой закономерности, а три- четыре – это система, — считает председатель Орловского комитета солдатских матерей Маргарита Ключарева. За реформирование этой системы вроде бы взялось само Министерство обороны. Но сколько времени потребуется? А пока ни одна солдатская мать не может быть уверена, что однажды не услышит: «Прости, не доглядели…».

12 апреля 2004, 22:00  2284

Комментарии

Реклама

Ещё из раздела
"Экономика и власть"