Над ОСПАЗом тучи ходят хмуро. Будет ли забастовка на сталепрокатном?



- Когда стоишь у станка, вкалываешь, а вокруг тебя люди, которые не затрачивают и половины твоего здоровья и сил, жируют, хочется сделать какую-нибудь революцию. ВМЕСТЕ с председателем совета рабочих ОАО ОСПАЗ волочильщиком Виталием Поляковым мы стоим на порожках здания, где расположен мировой суд, и он объясняет мне, почему рабочие судятся со своей администрацией. Горечь и обида в их заявлении не изложены – там важна форма и буква закона. И в рамках этого стандарта сталепрокат- чики требуют повышения заработной платы и компенсации за недополученную, как они считают, зарплату, основываясь на пункты-параграфы коллективного договора с администрацией завода и межотраслевой тарифной сетки, в которых заложена индексация зарплаты в зависимости от инфляции. Это, напомню, по форме. А по содержанию проблема гораздо глубже. - У нас, в сталепроволочном цехе, раньше работало много «химиков» да солдат. За этот каторжный труд тогда платили директорскую зарплату, но и на такие деньги мало кто шел из вольнонаемных: тяжело, опасно для жизни. А теперь какие «химики »? Рабочему податься некуда – заводы- то стоят. И идем сюда, как в ад. И если бы на директорскую зарплату… Навкалываешься тут и поневоле задумаешься: почему так? Почему человек, который работает на такой работе, не может даже прокормить семью? За выполнение нормы квалифицированному волочильщику платят 3,5 — 4 тысячи рублей. Что на них купишь? Нет, дальше так жить нельзя. Совет рабочих — он ведь не от хорошей жизни появился на сталепрокатном. Мы его создали, чтобы защищаться. При этом мы видим, кто и как строит дома, на каких машинах ездит, на каких окладах сидит. Получается так: сначала им, а что останется – нам. Вот все бьют тревогу – население сокращается, в Орловской области по итогам прошлого года смертность в 2,5 раза превысила рождаемость. А кто рожать-то будет – директорат? А он у нас единственный, кто материально способен выучить и одеть-обуть своих детей. А нам что остается? Вот конкретный пример — Сергей Шитиков, один из тех, кто подал иск в суд на администрацию ОСПАЗа. Работа- ет и. о. мастера в нашем горячем цехе. Молодой, грамотный, сильный парень. Прошел Чечню. Женился. Жить негде. Снимает квартиру. Когда у него появится свой угол – неизвестно. А зарплата такова, что он не то что жилье – ребенка завести не может, ведь если жена уйдет в декрет и все «сядут» на его нищенскую зарплату, они же с голоду умрут, все деньги будут уходить на квартплату. И как им существовать, какое будущее строить? Вот и получается: одни задыхаются, а другие не хотят делиться. Мы, совет рабочих, недавно три часа разговаривали с нашей администрацией, пытаясь объяснить, что так, как мы живем, жить нельзя. Ответ один: денег нет, а зарплата будет повышена, если увеличим объемы производства. Да мы и так, чтобы иметь кусок хлеба, перевыполняем норму на 40—80 процентов. И мы сказали: хватит. Сколько же можно заниматься говорильней – с октября прошлого года все говорим. Бессмысленно продолжать. Вот решили попробовать добиться правды через суд. Если и суд не поможет, пойдем на крайние меры – будем бастовать. А остановится наш цех, сердце завода,- мало не покажется. Нам говорят: вы же дискредитируете предприятие в глазах партнеров. Мы понимаем это. И нам это не по сердцу. Это директора приходят и уходят, и не с пустыми руками. Вон сколько начальников сменилось за последние десять лет, а мы на одном месте. Сталепрокатный нам родной. Но сколько ж можно играть на патриотизме? И каким он должен быть, если с высоких трибун прежнее руководство, например, заявляло, что прибыль на ОСПАЗе увеличилась в семь раз. А наша зарплата?! Формально мы – хозяева. Все имеем акции. Но даже если мы все, в том числе наши пенсионеры, соберемся, то окажется, что у нас не больше семи процентов акций, остальные – у других людей. Вот такие мы хозяева. Пустой звук все это. Я, к примеру, больше не хожу на собрания акционеров – бессмысленно это, работа на показуху, потому что и юриди чески, и фактически все решают другие, не те, за чей счет прибыль увели- чилась в семь раз. Недавно один из наших начальников задал мне вопрос: а какой, дескать, зарплатой ты бы удовлетворился? А формула-то расчета простая. Бери инфляционный коэффициент по отношению к 91-му году (26) и умножай на тогдашнюю нашу среднюю зарплату – 400- 500 рублей. Получится порядка 12 тыся ч, которые еще надо умножить на 4,4 – этот коэффициент выведен академиком Шаталиным. В нем — плата за жилье, обучение и т. д., которые в годы советской власти были бесплатными. Получается порядка 40—50 тысяч рублей в месяц. Нет, мы не требуем таких сумм, хотя это было бы справедливо. Но получать в пределах 15—20 тысяч рублей за такой опасный и тяжелый труд рабочий должен. Тем более, что свои обязанности, в отличие от управленцев, доведших завод до ручки, мы выполняем. При этом они на свои зарплату и жизнь не жалуются, учат своих детей в институтах, отдыхают на курортах, а мы едва сводим концы с концами. Но если на заводе все так плохо, нет денег – начните с себя! Живите поскромнее. Тогда, может, мы и посо- чувствуем, войдем в положение. Подтянем все пояса и будем думать, что делать дальше. А думать есть над чем – порядка, ох, как не хватает, и мы, рабо- чие, могли бы помочь администрации оптимизировать производственные убытки. Есть резервы для экономии и металла, и воздуха, и воды, и света, более рационального использования оборудования. Мы и с воровством покон- чили бы. У нас уже есть опыт. Покончили же мы три года назад с пьянством в бригаде. Вызвали нарушителей на совет рабочих, предупредили, что на первый раз простим, а на второй – извините, пишите заявления. Не надо дискредитировать рабо чий класс. И что вы думаете? Большинство «завязало». А один, к примеру, честно сказал: «Не могу». И уволился. И как ни было его жаль, пришлось расстаться. Так что порядок вполне можно навести, мы знаем, кто и чем занимается. Опять-таки, рабочий должен знать: за сэкономленное он получит. Иначе какой смысл? Но брать друг друга в жесткие рамки сегодня смысла нет – мы не хозяева. Рабочий что может украсть? Разве что пару рукавиц на дачу. И его за это увольнять? А руководители на иномарки каким образом набирают средства? То-то и оно, что администрации порядок сегодня не оченьто выгоден – удобнее нерадивого рабо чего держать «на крючке» и управлять им, чем иметь здоровый, сильный коллектив, который может не только дать, но и потребовать должное. Нам говорят: вы – рвачи. Неправда. Мы – производители. И вся эта надстройка держится на наших плечах. Только по- чему-то депутат, менеджер, чиновник, ничего не создавшие своими руками, могут обучать своих детей в университете, а мы, за чей счет они живут, не можем. Одному удивляюсь: почему революция никого из них ничему не научила? Голодный и обездоленный человек может совершить все, что угодно. А еще, вы знаете, мне кажется, что русскому человеку нельзя выжить без Бога. Недавно я был в командировке на Череповецком металлургическом заводе. Назад ехал со священником, по- чтенным старцем. Я впервые исповедался, прямо в поезде, и засомневался: а угодна ли наша борьба за свои права Богу? Старец спросил: «А на чьей стороне закон?» Я ответил: «На нашей». И он меня благословил. Так вот… А вообще, знаете, мне не по душе то, чем я занимаюсь. Работать с людьми – не мое. Я механику люблю – мотоцикл починить, машинку швейную. Всю жизнь бы этим занимался… А приходится вот судиться, беседы всякие вести. Не хочу этого, я — рабочий. А каждый должен делать свое дело: судья – судить по закону, прокурор – следить за соблюдением законности, управленец – руководить. И делать по совести. Но именно этого-то никто не хочет, и рабочий вынужден во все влезать, хоть и не хочет. Вот ведь как по жизни полу- чается. Вы думаете, мы только о себе, своей шкуре думаем? Ошибаетесь. Многие рабочие понимают, что сегодня от них, может быть, зависит будущее нашей страны. «Купи-продай» государство не обогатит, чиновник страну не насытит. Только мы, те, кто своими руками что-то создает, сеет, производит, строит будущее. Получается прямо по Ленину, а по Марксу, нам вновь нечего терять, кроме своих цепей. Об этом как-то забылось за последние 12 лет. Даже термин «рабочий класс» не употребляется. Как будто нет рабочего класса. Неправда. Есть. Мы возрождаемся. --------------------------------- СИТУАЦИЯ ВЗРЫВООПАСНАЯ Зам.директора ОАО ОСПАЗ по общим вопросам Александр Олькин проблему в том виде, как о ней говорят рабочие, не признает: - Фактическая зарплата рабочих основных профессий за два года выросла в среднем на 27—28 процентов, а инфляция составила чуть больше 20. Мы обсуждали этот вопрос с советом рабочих почти полгода и сказали однозначно: зарплата будет пересмотрена в сторону увеличения только в случае выполнения заводского бизнес-плана. Сегодня же зарплата объективна. Что касается обращения рабочих в суд, то это их дело. Администрация ОСПАЗа иск не признала. P. S. На суде юрист ОСПАЗа г-жа Карпова заявила, что колдоговор между администрацией завода и трудовым коллективом, предусматривающий повышение зарплаты в зависимости от инфляции, не является обязательным к исполнению, т. к. это не закон, а… декларация. Что касается Тарифного соглашения, то, как прозвучало в судебном заседании, во время его заключения ОАО ОСПАЗ не выразило своего мнения, но и не опротестовало соглашение. По этому поводу ожидается письменный ответ из Министерства здравоохранения и социального развития. Так что суд пока не вынес решение по иску рабочих. Следующее заседание состоится через два месяца. Однако это не означает, что администрация ОАО получила тайм-аут. Совет рабочих предупредил всех: ситуация взрывоопасная.

12 апреля 2004, 22:00  1397

Комментарии

Реклама

Ещё из раздела
"Жизнь"