ОНА ВОВСЕ НЕ КОЛДУНЬЯ



  Своего первенца Татьяна Михайлова родила в 30 лет. «Поздравляем, у вас мальчик», — услышала она акушерку. А потом откуда-то сбоку отчетливо прозвучал голос: «Когда ему исполнится 18 лет, ты будешь за него бороться!»

  Сейчас, когда Татьяне Павловне уже 57, она отчетливо помнит даже направление звука и до сих пор уверена, что это было не во сне и не в бреду. Сегодня женщина утверждает, что если бы не было того голоса, она бы не боролась и прожила бы последние 27 лет «обыкновенной мамой».
  В 1996 г. она стала известна в Орле и области как первая мать, выигравшая суд у призывной комиссии. В том же году Татьяна Михайлова и объединившиеся вокруг нее семь женщин официально зарегистрировали комитет солдатских матерей.
  За два года до этого Татьяна Павловна готова была поверить, что ей удалось обмануть судьбу. Ее старший сын, тот самый, за которого по пророчеству она должна была бороться в его 18 лет и который с детства страдал сложным недугом, был принят в Московский авиационный институт фактически без экзаменов как победитель олимпиады для старшеклассников. Татьяна Павловна решила, что голос ошибся. И вздохнула с облегчением — всем нам так хочется быть «просто мамами» и держаться подальше от так называемых общественных проблем.
  Увы, понятия «долг» и «ответственность» раздражают наше сознание, потому что напоминают о каких-то дополнительных обязанностях, а это мешает «просто жить». И мы отмахиваемся, уверяя себя и соседей, что «все бессмысленно», что всякая борьба за справедливость нужна лишь тем, кто стремится к власти или политическим дивидендам.
  Татьяна Михайлова тоже была готова отмахнуться. Но когда сын вернулся из Москвы, бросив институт уже на первом курсе, она поняла, что ей не отвертеться, не жить, как все: судьба ли, Бог ли ждут от нее чего-то, не позволяя уйти от однажды назначенного. Татьяна Павловна не называет это долгом. Она говорит: «Мой крест».
  В принципе, она, как многие прочие, могла бы просто откупить, «отмазать» от армии обоих сыновей, чье здоровье было существенно подорвано экологией Кемерово, где семья Михайловых жила до переезда на Орловщину. И все было бы понятно: женщина выполняет свой «материнский» долг.
  Но долг стал крестом, потому что Михайлова начала борьбу с общественным злом не только ради своих мальчиков.
  К тому времени призыв в армию стал сущим бедствием. На места здоровых и откупившихся начали «собирать» астматиков, язвенников, ребят, страдающих заболеваниями позвоночника, и даже больных энурезом. Замыкался порочный круг: военкоматам нужно было любой ценой выполнить план призыва, а врачи стали активно помогать военным чиновникам решать проблемы за счет самых слабых и беззащитных.
  В борьбе за своих сыновей Михайлова набиралась опыта, который потом пригодился ей в спорах за чужих детей. Она первой постаралась доказать системе, что у призывника есть право на альтернативную гражданскую службу уже хотя бы на основании Конституции РФ. А поняв однажды, как медики фальсифицируют заключения, она не проиграла ни одного суда против военно-врачебных комиссий.
  — Если у вашего сына серьезное заболевание, не надейтесь, что врачи призывной комиссии проникнутся заботой о его здоровье и направят его на обследование, — говорит Татьяна Павловна. — Это вы должны сделать заранее, до призывной кампании, и желательно у хорошего, квалифицированного врача. Пусть даже в другом городе или районе. Призывные комиссии обязаны принимать медицинские справки с заключениями из всех лечебных учреждений, имеющих государственную лицензию, а у ваших сыновей есть право на выбор врача по закону.
  Опыт Михайловой, действительно, дорогого стоит. Матери рассказывают ей, как, наталкиваясь на грамотное сопротивление призывников, военкоматовские чиновники частенько восклицают в сердцах: «А, уже успели пройти через Михайлову!». На этот полуупрек-полукомплимент она заочно отвечает им всем:
  — Если бы вы работали строго в рамках закона, я бы с удовольствием занялась своими личными делами.
  И признается с грустной улыбкой:
  — Знаете, каждый раз думаю: вот последнего доведу, отстою – и все. Но проходит время, начинается очередной призыв и кто-то звонит в дверь. Значит, опять ко мне. И отказать невозможно.
  Скольких отстояла, она уже и не помнит. Но даже за последние восемь-девять месяцев произошло несколько случаев, которые убеждают: Михайловой еще долго нести свой крест.
  — Представьте, призывают явно больного парня в армию. Почти сразу же у него возникают проблемы. Офицеры боятся доверить ему оружие. Через два месяца все поехали на полигон, а его отправили в психбольницу. Спрашивается, куда смотрели врачи призывной комиссии?
  Той же зимой призвали другого паренька. Через три месяца службы военно-врачебная комиссия госпиталя комиссовала его как почти слепого человека. А на суде офтальмолог призывной комиссии доказывала, что на момент призыва зрение у парня было в пределах нормы.
  Был случай, когда парень-язвенник, не выдержав тягот службы и болей, сбежал из части в г. Буденновске. Он добрался до Минвод, откуда его вывезли родители.
  Меня часто спрашивают матери: вот, мол, забрали больного сына, он там в части загибается, что делать? Я всегда отвечаю: если болен, любыми способами увозите его оттуда, хоть украдите, но привезите домой. А потом будем судиться с военкоматом…
  Последний случай, который привел Михайлову в Орел, тоже связан с побегом. Из Нижнего Новгорода, покинув часть, ушел ливенский призывник. Как говорит Михайлова, его призвали в десантные войска, несмотря на явную патологию пальцев правой руки. И парень не выдержал мучений… Теперь Комитет солдатских матерей Орловской области пытается убедить военную прокуратуру, что он не заслуживает дисбата, а должен быть комиссован и что ответственность за все случившееся лежит на призывной комиссии.
  В чем же корень зла? В расширившемся ли перечне «допустимых» болезней или в беспринципности военкоматовских работников?
  — Не так давно в поезде разговорилась с попутчиком, — рассказывает Татьяна Павловна. — Оказалось, полковник запаса, бывший командир части. Служил где-то тут, у нас, в средней полосе. Так вот он сказал: «Первые, кто предал российскую армию, — это военкоматы, которые стали направлять туда слабых, больных ребят вместо здоровых, откупленных от службы молодых мужиков».
  Если прав тот полковник, то деятельность комитета солдатских матерей — действительно, крестный путь, попытка исправить то, за что ответственны другие.
  Михайлова вообще убеждена, что все в ее жизни не случайно, что по жизни ее «кто-то ведет». В конце 80-х она «выбрала деревню на жительство» не где-нибудь, а именно в Ливенском районе Орловской области. Вроде бы случайно. Но потом оказалось, что именно с Орловщины в 1912 г. ее прадед уехал с семьей в Сибирь за лучшей долей.
  Однажды принесла Татьяна Михайлова в музыкальный отдел журнала «Крестьянка» три стихотворения. И они почему-то сразу понравились Надежде Кадышевой и ее «Золотому кольцу». Кто не знает теперь песню «Я не колдунья». Гонорары, которые Михайлова получает за каждое исполнение этого шлягера, не раз выручали комитет солдатских матерей, ведь более-менее регулярные гранты от различных правозащитных фондов стали приходить лишь с 2001 года.
  И как знать, может, ее появление на Орловщине и впрямь не случайно. Ее предки ушли осваивать сибирские земли, а она вернулась оттуда век спустя, чтобы поднять не менее трудную целину душ и сознания. Чтобы стать примером и напомнить забитым, пассивным землякам о необходимости следовать высшим нравственным истинам, а не приспосабливаться к обстоятельствам.

13 сентября 2004, 22:00  1591

Комментарии

Реклама

Ещё из раздела
"Жизнь"