НЕ ТРОГАЙТЕ МУЖИКА В ФУФАЙКЕ! К мнению орловского мирового судьи прислушиваются в президентском совете



  У закона есть дух и буква. Проникнувшись ими и действуя согласно внутреннему убеждению, судья и должен принимать решения. Это в идеале. Реальность же иная. В зависимости от обстоятельств судья может судить по закону, по понятиям, по прейскуранту или в интересах.
  Мой собеседник — мировой судья Знаменского района Анатолий Фоменко. Когда его назначили членом Совета по правой реформе при президенте России, в судейском сообществе это было принято как должное.

  - Анатолий Захарович, в президентском Совете вы единственный «простой» судья, если можно так выразиться. Остальные — что не имя, то знаменитость. Не робеете?
  - Я не ожидал, что меня туда выберут. Представление подписал бывший председатель Орловского областного суда А. Карпов. Когда он вызвал меня на беседу, я предупредил — молчать не стану, буду выражать свою позицию. Мне ответили: именно это и требуется.
  С одной стороны, быть членом Совета – большая честь, оценка моей многолетней работы: все же выбрали из всего Центрального округа, а это 18 областей. С другой стороны, было опасение: что я могу сказать? Совет состоит из очень известных юристов – там присутствуют все председатели судов – Верховного, Арбитражного, Конституционного, советники президента, ученые, профессоры, руководители правовых институтов, известные российские адвокаты и я — единственный рядовой мировой судья из российской провинции.
  - И что, к вам прислушиваются?
  - Прислушиваются. Там отражается позиция всех и доводится до сведения Администрации президента. Думаю, В. Путина тоже знакомят с отчетами.
  - Какие же вопросы вы обсуждаете?
  - Например, недавно рассматривали вопрос о возвращении в судебную систему института народных заседателей. Раньше он неплохо работал. Но сейчас, думаю, в нем нет смысла. В тех условиях, в которых работает сегодняшний мировой судья, народные заседатели спутают все карты. А из кого их выбирать? Особенно в сельских районах. Будут ли они объективны, особенно по земельным вопросам?
  - Да ведь и идея присяжных заседателей потерпела фиаско. Сами судьи говорят, что в Орле было уже два случая, когда они отпустили на волю явных убийц. А в Москве недавно был скандал, когда суд присяжных за ужин в ресторане продался контрабандисту…
  - Несколько лет назад, когда этот механизм только апробировался в девяти российских регионах, к нам из Америки приезжали адвокаты и рассказывали, как эта система работает у них. Я уже тогда возражал. Как это понимать: присяжные не должны знать дело? Придут на заседание, послушают, что говорит адвокат, прокурор, и на этом основании выносят вердикт? А если, к примеру, адвокат был более красноречив, чем прокурор, или наоборот? А если какие-то неопровержимые доказательства, имеющиеся в деле, кто-то из сторон не смог ярко представить? Но они же есть в деле! И потом, человеку с улицы трудно разобраться в действующем законодательстве. Сейчас судьи-то не успевают следить за изменениями, что уж говорить о гражданах…
  - Не в обиду будет сказано, но профессионализма и принципиальности и судьям часто не хватает. Нам, журналистам, часто приходится иметь дело с судами. Сплошное угодничество, особенно если дело касается спора рядового гражданина и властной или государственной структуры. Гражданин, как правило, проигрывает.
  - Профессионализм нужен, тут я с вами согласен. Если нет опыта, незачем и в судьи идти. Судья хоть и не хирург и руку не ампутирует, а речь идет о человеческой судьбе, ошибаться нельзя. На заседание мы должны приходить не для того, чтобы осудить, а для того, чтобы узнать, насколько доказана вина человека. Пусть даже решение отменит вышестоящий суд, но из него должна быть видна логика рассуждений. Чтобы всем было понятно, за что человека осудили и почему, достаточно ли доказательств его вины или невиновности и насколько они убедительны.
  Вопросы вызывает и профессиональная подготовка юристов — их сегодня не готовит разве что православная церковь. Даже «сельхозники» стараются! Вот у меня сейчас на практике студенты Орловского техникума механизации. Чему они могут научиться без должной базы, профессорско-преподавательского состава? Вопрос этот, кстати, и на Совете при президенте рассматривался. Председатель Конституционного суда Зорькин прямо сказал, что штампуют специалистов много, но профессионалы высокого уровня - дефицит.
  - Мое глубокое убеждение: в обществе произошел перекос. Судьи вышли из-под контроля общества, а это опасно.
  - Беда наших судов в том, что мы, действительно, закрыты от общества. Нам дали много власти, много воли. А независимость свою некоторые понимают неправильно.
  Не думайте, что эти перекосы не видят сами судьи. Видят. И рядовые, и председатели высших судов, и администрация президента. Механизм будет совершенствоваться. Первые шаги уже делаются. Квалификационная коллегия судей теперь только на треть состоит из судей, на треть — из представителей общественности, еще треть делегируют местные власти. Бывает, что президент не подписывает указ о назначении того или иного судьи на должность. Больше скажу: информация идет и отслеживается по всем.
  Я всегда выступал за то, чтобы в нашей работе было больше гласности. И бывшему председателю суда Карпову, и нынешнему руководству говорю, что в областном суде нужна хотя бы должность пресс-секретаря. Чтобы был компетентный человек, который готовил бы пресс-релизы о нашей работе, проводил пресс-конференции, давал комментарии. Общественность, журналисты, жители области должны получать полную информацию о работе судов, особенно о делах, вызвавших общественный резонанс.
  - В вашей практике были громкие дела? Такие, которыми можно гордиться? Или гордиться тем, что вы отправили человека за решетку, нельзя?
  - Что значит «гордиться»? Есть профессионально выполненная работа. Если вы — профессиональный журналист, у вас же есть статьи, которыми вы гордитесь. Так и у судьи есть дела, которые он разрешил профессионально. У меня такое дело было в 1985 году в Залегощи. Тогда рейсовый автобус столкнулся с трактором. Однозначно был виноват тракторист, и, с этой точки зрения, дело — простое, все экспертизы подтвердили его виновность. А сложное оно было потому, что было 13 жертв. Судья — тоже человек, и каково было читать заключения экспертиз о причинах смерти — все эти травмы, кровотечения... У меня на столе лежали фотографии с места происшествия — страшная картина. Весь процесс у входа в суд дежурила «скорая помощь», родственники погибших были на пределе человеческих возможностей. Считаю, что решение вынес справедливое, адекватное. Водителя трактора приговорил к 20 годам лишения свободы, начальника и механика ПМК, которые выпустили неисправную машину на линию, — к 4,5. Тогда это был максимальный срок. После процесса председатель областного суда, тогда был Новиков, сказал мне: «Поздравляю вас, Анатолий Захарович. Теперь я вижу: родился судья».
  - А были дела нелепые, может быть, комичные?
  - Всякие были. Одно помню очень хорошо. Ко мне однажды обратилась молодая женщина и попросила признать своего мужа… не отцом ее ребенка. А тот, напротив, хотел быть отцом. Я им говорил: не делайте этого, ребята, оставьте все как есть, самим же хуже будет. Но куда там! Пришлось назначать экспертизу в Курске, вызывать специалистов. Доказали, мужчина — не отец ребенка. И ему трагедия, и женщина потом всю жизнь оправдывалась: как это она, замужняя дама, умудрилась родить дитя от постороннего!
  - Анатолий Захарович, если честно: можно оставаться объективным, когда давят и работает так называемое телефонное право?
  - Мне нетрудно быть объективным. И любому судье нетрудно, если он уважительно относится к закону. Когда меня рекомендовали на должность мирового судьи, я сразу сказал: мужика в фуфайке трогать не буду. Меня спросили: почему? А потому, говорю, что он меня кормит.
  Я всегда исхожу из того, что наказание должно быть адекватно преступлению или проступку. А когда человека за то, что он украл мешок муки, готовы скрутить в бараний рог, — это не дело. Это уже не справедливое возмездие, а месть. А насчет давления… Дисквалифицировал недавно директора одной из местных агрофирм: не платил людям зарплату. Так что тут поднялось! Защитники набежали, кричат: как можно, какой хороший специалист. Но я от своего решения не отступил. Считаю, все правильно сделал, по закону.
  Что же касается взаимоотношений судей и журналистов, я вам так скажу. Когда вы пишете про нас, отбросьте эмоциональную сторону дела, возьмите за основу права гражданина и то, как они соблюдались судьей. Гласность от этого не пострадает, а объективности прибавится.

9 мая 2005, 22:00  1596

Комментарии

Реклама

Ещё из раздела
"Жизнь"