СМУТНОЕ ВРЕМЯ. Предки нас научат?



  Что ж за день такой в русской истории – 4 ноября и почему его решили отмечать как День народного единства?

«ЧЕТВЕРТОЕ» ВМЕСТО «СЕДЬМОГО»?

  Увы, историческая Россия «до 17-го года» стала для нас потерянной Атлантидой. После 1917 года в России разучились воспринимать историю страны как органическое целое. Она разделилась на «до» и «после», на «историю ошибок и заблуждений» и «историю достижений». И удивительно: подобное мышление сохранилось до сих пор. Только теперь уже в «эпоху заблуждений» записали и саму советскую власть. Но с чего-то же нужно начинать объединение! Так почему бы не с 4 ноября (22 октября по старому стилю)?
  В этот октябрьский день в 1612 году ополчение, организованное Козьмой Мининым и руководимое князем Дмитрием Пожарским, взяло штурмом Китай-город, а через четыре дня Москву полностью освободили от поляков. Эти военные события ознаменовали главное — окончание Смутного времени, которое терзало страну в течение десяти лет и едва ее не погубило.
  Та смута четырехсотлетней давности очень похожа на ту, что переживает наша страна с 90-х годов двадцатого столетия по сей день. Но ощущаем ли мы 4 ноября народным праздником? Пока нет. А дальнейшее зависит от того, захотим ли задуматься и сделать правильные выводы из уроков Смутного времени, пожелаем ли остаться единой страной и народом.

УРОКИ ИСТОРИИ

  О тех событиях написано много книг. Но, пожалуй, лишь недавно были сделаны выводы о нравственных причинах Смутного времени. Как считал наш современник митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн, смутное время всегда начинается с разрушения традиций власти. Тогда, к концу XVI столетия, прервалась династия московских царей Рюриковичей, и на престоле оказался Борис Годунов, хоть и боярин, но не царского рода. Формальности были соблюдены: Бориса на царство избрал Земский собор. Но как отмечает русский историк Костомаров, странным был состав того собора. Например, на нем не было низших сословий. К тому же Бориса подозревали в организации убийства царевича Дмитрия — младшего сына Ивана Грозного и прямого наследника династии. А в России мало быть во власть избранным — нужно еще быть достойным власти. Пожалуй, один из основных критериев этого достоинства — следование традициям, умение уважать и использовать опыт предшественников, даже если он отрицательный. Самонадеянное «ячество», когда все «с нуля» и без оглядки, для первых лиц недопустимо. В России подобная амбициозность всегда вызывала у «подданных» страх за свое будущее. Не потому ли у нас больше доверяют «наследникам», чем «революционерам»? Едва усомнившись в законности новой власти, народ готов поддержать любого авантюриста, лишь бы он убедительно сыграл роль преемника.
  Потому в пику Годунову и поддержали на Руси в начале XVII в. Лжедмитрия — быть может, первого «оранжевого» революционера, который с помощью иностранной (польской) силы пришел спасать своих соотечественников. Он оказался на троне, но лишился головы, став жертвой заговора. Но вот парадокс: первые разочарования в «спасителях» вовсе не отрезвили людей, поддавшихся смуте. Быть может, потому, что изначальная «жажда правды» превращается в «упоение вседозволенностью»? Такой урок преподносит нам Смутное время.
  Тем временем самозванца сменяет другой, боярин Шуйский, которого даже не выбирают на царство, а просто «выкрикивают» на площади подученные «дети боярские». И смута разгорается с новой силой. Теперь «народный вождь» Болотников, предварительно проконсультировавшийся в Польше, развязывает крестьянскую войну — настолько же справедливую, насколько и предательскую с точки зрения национальных интересов России.
  Костер социального протеста всегда кто-то поджигает. Как правило, это люди авантюристического склада. Но вот «дрова для костра» всегда «ломает» сама действующая власть — либо своей бездарной, либо сознательно жестокой внутренней политикой. И это еще один урок Смутного времени.
  С крестьянским вождем расправились люто. Однако победа обернулась новым насилием. Очередной самозванец — Лже-дмитрий II опять с помощью польских сабель пробивается к Москве. Вооруженные отряды поляков и казаков-разбойников заставляют народ присягать на верность «царевичу» и тут же грабят этот народ. Кому верить? За что бороться? Эти «проклятые» вопросы рано или поздно настигают общество, поддавшееся смуте и оказавшееся ее заложником. Но ох как трудно найти на них ответы!
  История Смутного времени наглядно убеждает: не спешите, господа, спасать страну чужими руками и чужим умом! Западу нужен только повод, чтобы под предлогом «оцивилизовывания» заблудившейся страны превратить ее в свою вотчину. Как только Шуйский обратился за помощью к шведам, началась ничем не прикрытая польская интервенция. Уже без всяких Лжедмитриев. И в результате очередного боярского заговора новое правительство — семибоярщина — решает короновать на русское царство польского королевича, открывая полякам ворота Москвы. Только тут произошло отрезвление! Могучий инстинкт самосохранения сработал: угроза национального и религиозного порабощения объединила, казалось бы, уже распавшийся русский народ.
  Увы, лидеры первого ополчения думали не только о спасении страны, но и о том, как поделить плоды близкого успеха. И ополчение распалось. Понадобились еще несколько месяцев, чтобы собрать и возглавить новое народное войско. Нижегородский земский староста Козьма Минин организовал сбор средств, а князь Пожарский, подлечив раны, полученные в весенних боях за Москву, возглавил бойцов. И в октябре 1612 года смута кончилась.
  Ее последствия еще долго преодолевали. Свершилось главное: личные, сословные, социальные и прочие интересы были сознательно подчинены задаче сохранения государства и народа. Но никто из лидеров ополчения – ни Минин, ни Пожарский — не получили власти и больших дивидендов. Наверное, закономерно. Опасны для общества те правители, которые хотят власти и стремятся к ней, потому что для ответственного и до конца честного человека власть — это всегда Голгофа. В 1613 году царем был избран 16-летний Михаил Романов, это было единственным способом избежать дальнейших распрей. Делить стало нечего. Русскому взбудораженному обществу оставалось служить трону и России, а не «государевым пристрастиям». И началось возрождение страны.
  Быть может, и современному российскому обществу не хватает того же — понимания необходимости служить своей Родине?

НА ЧТО НАДЕЕТСЯ ПУТИН?

  Пожалуй, современная Россия оказалась перед тем же выбором: что нам дороже — классовые, сословные, партийные интересы или национальная самобытность и независимость? Согласимся ли мы сообща нести общий крест внутринациональных проблем, пытаясь их преодолеть своими силами, или же, расписавшись в бессилии, положим Россию к ногам современных западных «королей»? Как аванс всем нам — объявление государственным праздником 4 ноября — день «самосохранения» русского государства.
  Увы, знать сегодня нацелена в первую очередь на передел собственности, а народ разобщен в поисках источников существования. Каждый сам за себя. Ни общей веры, ни общих целей. Действительно, есть повод беспокоиться о преемственности власти. Действующая, похоже, только надеется, что нацию в критический момент вновь объединит «инстинкт национального самосохранения».
  Трудно провести четкие сопоставления современности с тем периодом. Но Минина и Пожарского в наше смутное время пока не видно. Появятся ли?
  А тем временем опять все громче звучат, казалось бы, уже забытые «перестроечные» шуточки уставших от смуты российских обывателей: мол, когда ж нас кто-нибудь завоюет? Ох, дошутимся... Проснемся однажды – и опять в другой стране. Только уже совсем не нашей.

7 ноября 2005, 22:00  1941

Комментарии

Реклама

Ещё из раздела
"Жизнь"