СЫНКИ. Как немецкая тушенка спасла дом на Ильинке



Самое знаменательное событие лета 1943 года — победа нашей армии на Курской дуге. В честь освобождения Орла и Белгорода впервые с начала войны прогремел праздничный салют. Потом кадры водружения красного знамени на единственно уцелевшем высотном доме в Орле вошли во все военные кинохроники. Однако почему этот дом уцелел? Почему при отступлении немцы его не взорвали? Отставной подполковник Александр Талызенков, встретивший войну восьмилетним ребенком, к этой загадке имеет непосредственное отношение.

ДЕТИ ОККУПАЦИИ

Самое незабываемое, что осталось в памяти Талызенкова от детства в оккупации, – постоянное чувство голода. Сначала семья перебивалась тем, что удавалось выменять на ценные вещи в окрестных деревнях. Но скоро в доме не осталось ничего стоящего.

На 3-й Курской немцы устроили бордель, — вспоминает Александр Иванович. — Там всегда толпились солдаты. Пока ждали своей очереди, курили. Вот мы, мальчишки, и приспособились у них из-под ног окурки таскать. Близко не подходили — боялись. На длинной проволоке сделали крючочки и таскали, как рыбу. Потом мать окурки просушивала, табак пересыпала в коробочки, и мы ходили в деревни менять его на продукты. Табак был ценной валютой. За коробочку могли и мешок картошки дать.

Когда в июле сорок третьего началась Курская битва, немцам стало не до секса, лавочку прикрыли. Жителям запретили выходить за пределы города, и есть стало совершенно нечего. Иногда мальчишкам удавалась украсть у немцев что-нибудь из пропитания во время эвакуации госпиталей и продуктовых складов. Но если ловили кого за этим занятием, следовало жестокое наказание.

Было это 3 августа, — продолжает рассказ Александр Иванович. — Наш сосед Пашка Бородин залез под брезент немецкой машины, думая, что там продукты. Фашист его и застукал. Тут же во дворе привязали пацана к лавке, согнали жителей из соседних домов и давай бить по голой заднице шомполами. На нем живого места не осталось.

НИХТ ШИССЕН, ГЕРР ОФИЦЕР!

Но ни Пашкина злая участь, ни страх погибнуть от осколка разорвавшегося снаряда мальчишек не останавливали.

4 августа Саша Талызенков и Юра Кузин оказались на Ильинке — так до войны называлось то место, где сейчас сквер Танкистов.Спасатели дома Юрий Кузин и Александр Талызенков (справа)

Когда мы уже собирались уходить, я увидел, что там лежат еще и бомбы. На боку — взрыватели, а от них — провода куда-то под стену. Все было обмотано, будто на елке гирлянда. Юрка мне и говорит: «Сань, никак немцы хотят дом взорвать, давай провода перережем». Я говорю: «Давай!» В подвале щит пожарный висел — лопату взяли и по проводам рубанули, банки под мышки — и бежать.

На площади мальчишек за шиворот схватил немецкий офицер. Форма на нем была черная, так что Александр Иванович думает, что был то эсэсовец.

Стою как вкопанный, — вспоминает он. – Он уж и пистолет наставил. А Юрка кричит: «Нихт шиссен, герр офицер, дас ист киндер». Тут подошел другой немец и стал первому выговаривать, чего, мол, к ребенку привязался, вон русские уже на вокзале, иди туда свою удаль показывай. Пока они так между собой пререкались, мы с Юркой бежать. Вот только банки с консервами пришлось бросить...

Утром 5 августа наши войска вошли в Орел. Перед отступлением немцы взорвали все высотные здания и мост через Оку. И только их дом стоял один невредимый. Юрка толкнул Пашку под бок и сказал: «Во, стоит, а кабы не мы с тобой, Пашка, и флаг бы повесить некуда было. А никто и не знает».

Они стояли в толпе жителей и тоже приветствовали наших солдат. По их грязным лицам текли слезы радости и счастья. А через полтора месяца Талызенковы получили похоронку – отец пал смертью храбрых при освобождении Брянщины. Тогда он думал, что война закончилась раз и навсегда. Он не знал и не мог знать, что спустя 11 лет опять попадет на войну, говорить о которой разрешат только полвека спустя.

СНЕЖОК ОТ ТАТЬЯНКИ

После Великой Отечественной Александр закончил школу и поступил в железнодорожный техникум. Хотел быть железнодорожником, как отец. С третьего курса его призвали в армию. Исполнительного и по тем временам грамотного парнишку приметило начальство, и Саше предложили поступить в Гомельское военное автомобильное училище. Оттуда он и попал на другую войну.

14 сентября 1954 года в Оренбургской области на ядерном полигоне близ деревни Тоцкое начались первые на планете войсковые учения с применением ядерного оружия. В них участвовало 45 тысяч солдат и офицеров, 300 самолетов, 6 тысяч автомобилей, 600 танков и 500 орудий. Назывались учения серьезно: «Прорыв подготовленной тактической обороны противника с применением ядерного оружия». А кодовое название было нежным и ласковым — «Снежок». Ядерную бомбу, которую взорвали над полигоном, тоже назвали по-домашнему — «Татьянка». «Татьянка» по мощности в три раза превосходила обе американские бомбы, взорванные над Хиросимой и Нагасаки.

Через час после взрыва солдатам и курсантам приказали сесть на машины и повезли прямо в эпицентр ядерного взрыва. Были с ними и служебные собаки. В самом очаге, как предполагает Талызенков, он находился около 10 минут.

Думаете, атом невидим и его пагубное воздействие человек не ощущает? Те, кто хоть раз с ним соприкоснулся, говорят о ни с чем не сравнимом жутком ощущении, когда на тебя воздействуют смертельно опасные дозы радиации. Все тело покрывается липким потом, и наступает такая слабость, что даже стоять в тягость. Хочется лечь, закрыть глаза и даже не шевелиться. Когда вернулись, у многих началась рвота, некоторые падали без чувств, а собаки почти все сдохли. Их курсанты за лапы вытаскивали из машин.

Никто не сказал им, как опасна радиация, им вообще ничего не сказали о «Татьянке». Из средств защиты – противогаз и костюм химзащиты. А еще накануне им порекомендовали надеть лишнюю пару белья…

45 тысяч человек стали подопытными кроликами, на которых проверяли последствия радиации. Уже в первый год после испытаний участники учений начали болеть и умирать. Александр Иванович помнит своего однокурсника по фамилии Русский, который от увиденного сошел с ума и был списан подчистую. Но с подвергшихся страшным дозам облучения участников тоцких учений взяли подписку о неразглашении государственной тайны, и даже когда они заболевали лейкемией, когда у них распадалась печень, они не имели права сказать врачам, в чем первопричина их болезней. К жертвам атомных катастроф их причислили только в 1990 году, то есть после чернобыльской аварии. Они никогда не имели никаких льгот, дополнительных пенсий и права на компенсации за потерю здоровья.

Первый звоночек от «Татьянки» просигналил Талызенкову через девять лет. По болезни его комиссовали, в отставку он ушел в звании майора.

А 10 лет назад на Тоцком полигоне возвели стелу с колоколом. «Презревшим опасность, выполнившим свой воинский долг во имя могущества Родины» – написано в эпицентре взрыва.

БЛИЗКОЕ-ДАЛЕКОЕ

На «гражданке» Талызенков закончил исторический факультет Орловского пединститута и Киевскую юридическую академию МВД. Сначала работал в райотделе, а потом преподавал право в Орловской школе милиции (сейчас это юридический институт). В отставку уже второй раз вышел в звании подполковника, имеет 13 государственных наград. Последнее время часто болеет, недавно перенес сложную операцию. Но держится молодцом.

С Юркой Кузиным они до сих пор дружат, часто встречаются, вспоминают и те дни августа 43-го. Александр Иванович и его друг ни на что не претендуют, не требуют, чтобы их имена вписали в историю освобождения Орла. Но как и 62 года назад, так и сегодня верят, что именно они спасли самый знаменитый в Орле дом от разрушения, что благодаря им над Орлом 5 августа взвился красный стяг.

27 апреля 2006, 00:56  2532

Комментарии

Реклама

Ещё из раздела
"Жизнь"