ДЕТСТВО ПО СТАНДАРТУ. Государственных детей баюкает Шептунчик



К Международному дню семьи орловские студенты начали готовиться заранее. В течение месяца ребята собирали книжки, игрушки, школьные принадлежности для детей-сирот. Утром 15 мая, до отказа загрузив «пазик» подарками, студенты орловского коммерческого института отправились в Мценский район – радовать детишек. В переполненном автобусе нашлось место и для корреспондента «НО» Ребята свою миссию выполнили достойно – и подарки вручили, и теплом сердечным с сиротами поделились. И все же радостной эту поездку никак не назовешь.

КТО-КТО В ТЕРЕМОЧКЕ ЖИВЕТ?

В Жилинском детском доме живут дети дошкольного возраста. Жилино – деревня небольшая, и детский дом тоже миниатюрный, больше похожий на теремок из русской сказки. Под одной крышей здесь соседствуют сироты и местные детишки из деревенского детского сада. Спальни, столовые, игровые комнаты у них разные, а вот музыкальный зал – один на всех. Там они и собрались все вместе встречать городских гостей – и домашние дети, и государственные. Поначалу отличить одних от других трудновато, но, присмотревшись повнимательнее, понимаешь: вот эти, в джинсиках, футболочках и свитерочках – домашние, а вот те, что понаряднее – в белых рубашках, отглаженных брючках, нарядных платьицах, с бантами в волосах – те как раз государственные. Одеты, что называется, с иголочки, но эта самая «иголочка» и выдает. Платьица на девочках, хоть и новенькие, и разной расцветки, но два – три одинаковых по фасону – обязательно. То же самое с мальчишками: белый верх, черный низ – государственный «стандарт», в общем. Этот «стандарт» чувствуется здесь во всем, несмотря на то, что жилинские педагоги создают уют, как только могут. Рюшечки, цветочки, картины, огромные настенные панно – все сделано руками воспитателей, чтобы хоть как-то скрасить казенный быт малышей. Потому что детские кроватки хотя и накрыты нарядными покрывалами, но – одной расцветки, на подушках кружевные накидки – тоже одинаковые, и на каждой кровати – номерок – краской по трафарету. Так что девочки и мальчики знают: кроватка с цифрой пять – Машина, а с цифрой семь – Сережина. Но чтобы малышам в их кроватках снились добрые сны, воспитатели смастерили Шептунчика – большую шелковую подушку розового цвета, с глазками, носиком и ротиком. Если положить Шептунчика в детскую кроватку, он нашепчет малышу на ушко самые ласковые и теплые слова и, может быть, даже колыбельную споет…

Сейчас в Жилинском детдоме живут 34 мальчика и девочки – от трех до семи лет. Из этих 34 только двое (!) – круглые сироты. У остальных есть отцы и матери, но дети им не нужны. К сожалению, и судьбы у таких детей стандартные: в детский дом они попадают либо из дома ребенка, либо их отбирают у родителей. Поток таких социальных сирот стабилен и непрерывен из года в год.

Правда, за последние несколько месяцев детей в Жилинском доме стало меньше. С тех пор, как в области заработала программа «Приемная семья» и приемные родители стали получать за воспитание детей деньги, ребятишек из Жилино стали разбирать. Пятеро уже нашли свои семьи, еще пятеро вот-вот уедут. А остальные пока ждут своего счастья, то и дело спрашивая воспитателей: «Ну когда же моя мама за мной приедет?».

Бывает, приезжают и опомнившиеся мамы, забирают детей домой. Вот только надолго их родительской любви и заботы не хватает: максимум через полгода жилинские дети снова оказываются в теремке, ходят парами на прогулку, обедают в общей столовой и укладываются спать в свои пронумерованные кроватки под колыбельную Шептунчика. В первый раз в первый класс их тоже провожают отсюда, только не 1 сентября, а 31 августа. Этот день в Жилино традиционно считается днем слез, которые льют одинаково и дети, и взрослые. «Стоит только подъехать машине, на которой мы развозим ребят по детским домам и интернатам всей области, — рассказывает директор З. Жугина, — как слезы текут рекой. Плачут все – и дети, и воспитатели. Я тоже плачу, хотя провожаю своих детишек в другую жизнь вот уже много лет. Только привыкнуть к этому все равно невозможно…»

На память из Жилино мы увозим картину, которую ребята рисовали всем детским домом. На длинной белой простыне синеют акварельные волны, а среди них плавают золотые и оранжевые рыбки. Только это не рыбки вовсе, а отпечатки раскрашенных детских ладошек, где пальчики – это рыбкины хвосты и плавники. Ладошек столько, сколько детей в детском доме-теремке. Жаль только, что многим из них так и не придется оставить свой теплый след в большой и сильной ладони взрослого.

А У МЕНЯ ВМЕСТО МАМЫ - БАБУШКА

Из Жилино «пазик» отправляется во Мценск. Здесь нас ждут сразу в двух местах: в городском центре психолого-медицинского сопровождения семьи (ПМС-Центр) и в детском доме-школе.

В ПМС-Центр студенты едут, чтобы встретиться с семьями, в которых есть дети, но нет пап и мам. Родителей в таких семьях ребятам заменяют опекуны. Для ребят орловские студенты приготовили подарки – разноцветные школьные ранцы с полным набором школьно-письменных принадлежностей.

Третьеклассник Кирилл пришел сюда с тетей. Семья тети Лены – Елены Ивановны – третья в десятилетней Кирюшиной жизни. Мальчишка родился в Туле, там и жил с мамой. А потом мама умерла. Трехлетнего Кирилла взяла к себе бабушка, но вскоре и с ней случилось несчастье – инсульт. Тяжело больная женщина воспитывать внука не могла, и Кирилл осиротел во второй раз. И быть бы ему государственным ребенком, если бы не бабушкина двоюродная сестра Елена Ивановна – из всех родственников у Кирилла осталась она одна. Рассудив, что негоже ребенку при живых, хоть и очень дальних, родственниках жить в детском доме, тетя Лена взяла Кирилла к себе. Во Мценске он давно прижился, учится в одной из городских школ – на четверки и пятерки, между прочим, и занимается самым что ни на есть мужским видом спорта – вольной борьбой. В свои десять лет парнишка похож на маленького мужичка – невысокий, крепенький и немногословный.

Рядом с Кириллом за столом сидит его ровесница Анечка – собранная и аккуратная девочка, сразу видно – отличница. Ее история как две капли воды похожа на историю Кирилла: потеряв в раннем возрасте маму, Анечка осталась на попечении бабушки. С ней и пришла. А напротив Анечки и Кирилла расположились Шаховские. Глава семьи – дедушка Иван Федорович, и его внуки – Лена и Рома. Бабушка Надежда Александровна прийти не смогла – самый разгар рабочего дня. Она хоть и пенсионерка, но, как и муж, работает – торгует на рынке. Растить двоих школьников, даже получая опекунское пособие, тяжеловато.

У Лены и Ромы, в отличие от Ани и Кирилла, мама жива-здорова, правда, глаз к детям не кажет третий год. Да, честно признаться, они и сами не жаждут встречи с родительницей. Когда маму лишили родительских прав, Роме было пять лет, Лене – семь, поэтому они хорошо помнят пьяные загулы мамаши, вечную брань и то, как постоянно хотелось кушать. А потому отказываются даже говорить о той прошлой жизни, пытаясь по-детски убедить себя, что ничего этого не было. Наверное, в какой-то степени им это удается: на вид брат с сестрой вполне благополучные детишки. Кстати, очень красивые. С огромными глазами и длиннющими ресницами. Вот только в эти глаза-блюдца лучше не заглядывать – столько в них скрытой недетской печали, что посмотришь – и такая тоска…

Таких глаз мы еще много увидели в этот день.

АИСТ, ОТНЕСИ МЕНЯ К МАМЕ

Брату и сестре Шаховским еще повезло. Они все-таки живут в семье, пусть и без родителей, но рядом с близкими людьми.

Других, на чью долю не выпало и этого мизерного счастья, мы увидели на соседней улице, в Мценском детском доме-школе. Это уже не Жилинский теремок. Здесь, в большом старом здании, на нескольких этажах живут и учатся почти полторы сотни ребят – от «сопливых» первоклассников до восемнадцатилетних парней и девушек, разукрашенных татуировками и пирсингом. У них, в отличие от жилинских малышей, шансов найти семью практически нет: усыновляют и берут в приемные семьи в основном дошкольников. Потенциальных родителей пугает трудный возраст здешних детей.

Счастливое исключение здесь пока одно: недавно приемные родители забрали в семью 10-летнюю Мариночку Козлову. Нынешний Маринин папа – отставной военный, всю жизнь служил на Дальнем Востоке, а выйдя в отставку вместе с семьей перебрался в Орловскую область. Казалось бы, чего еще желать супругам Ивановым? К сорока с небольшим годам и дом построили, и сад посадили, и четверых сыновей вырастили. Но для счастья мужу и жене не хватало дочери – очень уж мечтали они о девочке. А потому решили: раз Бог не дал им дочку, надо ее найти. И нашли Марину. А когда приехали в детский дом знакомиться, будущий папа просто обомлел. Мариночка была точной его копией – такая же светловолосая и конопатенькая. А потом выяснилось, что у Марины есть младшая сестренка – приемные родители забрали и ее. Так мечта Ивановых сбылась дважды.

Остальным о таком счастье остается только мечтать. Они и мечтают, каждый по-своему, как умеет. Шестиклассница Олечка Панкова шьет из лоскутков настенное панно «Аисты». На фоне заходящего солнца – дерево, на дереве – гнездо, а в гнезде – два аиста – древний символ семьи. Олечкины подружки поют со сцены для приехавших гостей, а песни-то все больше жалостливые, о том, как скучают они и ждут маму. И даже кроха в русском костюме, поющая про веселую, заводную балалайку, ни разу не улыбнулась. А глаза, как у брата и сестры Шаховских, полны печали.

Мы уезжаем сразу же после концерта – студентов ждут еще в Тельченской школе-интернате. Автобус тихонько движется по двору. А в окне первого этажа, забранном решеткой, стоит мальчуган лет восьми, редкозубый рот – до ушей, и машет рукой на прощанье что есть силы. Я тоже ему улыбаюсь и машу в ответ, «пазик» выезжает за ворота. Оглядываюсь. Мальчишка так и стоит на подоконнике.

НЕ СМОТРИТЕ ВЫ, ПОЖАЛУЙСТА, СВЫСОКА

В Тельчье мы добираемся ближе к вечеру. Здешний интернат особенный. Дети, живущие здесь, обделены вдвойне – и родителями, и природой. В тельченской школе их 120 – мальчиков и девочек, которым поставили немилосердный диагноз: задержка умственного развития. Статистика не «подводит» и тут: из этих 120 почти у всех есть родители. Мало того, на втором этаже здания висит очень интересный стенд под названием «Братья и сестры детского дома». Так вот, на этом стенде очень много фотографий – десятка два. А на фотографиях мальчики и девочки – кто вдвоем, кто втроем. Оказывается, здесь немало детей из одной семьи. Понимаете? Рожает мама ребенка, простите, неполноценного, отдает в приют, рожает второго – та же история, затем третьего…Когда приходит время идти в школу, детей из обычных детских домов переводят сюда, потому что обычную школьную программу они усвоить не могут.

Кристина Бондарева, например, учится сейчас в девятом классе, и до сих пор никак не может запомнить таблицу умножения. Ну, не дал ей Бог на это разумения. Зато взамен наградил способностью с ходу запоминать песенные тексты и подарил поистине ангельский голос.

Она выходит неловкой походкой на середину холла. Широколицая некрасивая девочка, спотыкающаяся на высоких каблуках новеньких сабо, явно надетых впервые, по случаю приезда гостей. С любопытством разглядывает микрофон – и начинает петь. Она поет добрую детскую песенку про облака, похожие на белогривых лошадок, и просит их не смотреть на нее свысока, поет про господ офицеров, про Россию и свободу – и к горлу почему-то подкатывает комок, и слезы текут сами по себе. Молоденькие студентки тоже начинают шмыгать носами и прячут глаза. А парни бросаются к автобусу – искать игрушку в подарок для Кристины. Она выступала последней, ей приза не хватило. Последнего медведя получил какой-то мальчишечка в желтой рубашонке, который, сбиваясь от волнения и путая слова, прочитал детские стихи про соловья и бабочку. Этого китайского медвежонка он обхватил двумя руками, прижался щекой да так и остался сидеть с ним в обнимку до конца. А игрушка для Кристины все же находится – ребята бегут вручать приз…

На обратном пути студенты поют под гитару, а я слушаю и думаю, что никогда и никто кроме тельченских сирот и педагогов не услышит и не оценит чистого, как родничок, голоса Кристины Бондаревой. Потому что этой девочке не суждено даже закончить музыкальную школу, а не то что певицей стать. Как не суждено и большинству государственных детей реализовать свои таланты. В лучшем случае их ждет профессионально-техническое училище, специальность каменщика или штукатура-маляра и, если уж повезет, работа где-нибудь на стройке или на рынке. А если не повезет… У них есть сто шансов из ста повторить судьбу своих родителей: скатиться на дно жизни, родить детей и отдать их в приют. Бег по замкнутому кругу…

17 мая 2007, 16:13  1540

Комментарии

Реклама

Ещё из раздела
"Первая полоса"