В БОЙ ИДУТ ОДНИ СТАРИКИ. В области начались аптечные бунты



Все усилия власти обеспечить льготников лекарствами ушли в песок. Лекарств как не было, так и нет. Судя по жалобам в редакцию, льготники никаких изменений не заметили. Орел не исключение. Но здесь договорились с фирмами «Протек» и «Р-ФАРМ» о поставках лекарств в долг. В районах аптеки берут с боем.

В УРОЧНЫЙ ДЕНЬ, В УРОЧНЫЙ ЧАС

Сразу после новогодних праздников у входа в муниципальную аптеку на улице Свердлова в Ливнах произошли массовые волнения. Инвалиды и пенсионеры, простояв в очереди несколько часов, не выдержали. Уставшие и озлобленные люди гнев выливали на таких же уставших и озлобленных товарищей по несчастью. Как и бывает в таких случаях, обмен фразами «А ты кто такой?» и «Женщина, вас тут не стояло» перешел в удары под микитки и под грудки, а также в бой на костылях. Свидетели происшествия говорят, что некоторым старикам в этой очереди становилось плохо, а одна женщина потеряла сознание. В неразберихе кто-то разбил стеклянную витрину.

Очередь возникла неспроста. Во-первых, люди узнали, что наконец-то в город поступили долгожданные лекарства. Новость распространилась буквально за час-два, городок-то маленький. А во-вторых, в отличие от Орла, где все же удалось сохранить муниципальные аптеки, в Ливнах приватизация фармрынка прошла бурно и в кратчайшие сроки. По темпам перехода общего в частное Ливны уступают разве что Мценску. Вот и собрались несколько сотен человек в одном месте и в один час, потому что аптека на ул. Свердлова самая большая и чуть ли не единственная.

Для пресечения массовых беспорядков была вызвана милиция. Милиционеры топтались на месте и не знали, с какого боку подойти. Глядя на несчастных людей, они вспомнили, что милиция все же должна народ защищать, а не бить дубинками по голове или травить «Черемухой». Да и кого бить и травить? Матерей и отцов, бабушек и дедушек? Через некоторое время самые слабые не выдержали и потихоньку разошлись без лекарств по домам, толпа успокоилась.

Городские власти сделали вид, что ничего не случилось. Кто вызвал милицию — неизвестно. Вам не кажется, что решение глупое, подлое и циничное как по отношению к самим старикам, так и по отношению к стражам порядка? Еще никому не удавалось острые социальные проблемы разрешать с помощью силовых структур. На некоторое время недовольных утихомирить можно, но навсегда не удастся.

Где произойдет новый аптечный бунт, угадать невозможно. Ситуация во всех сельских районах примерно одинаковая. В Нарышкино, например, лекарства по льготным рецептам стали выдавать только 17 января. Из нескольких сотен препаратов в наличии оказалось 23 наименования, да и тех по 2-3 упаковки — не самых востребованных и не самых дорогих. Очереди ждут 400 человек. Не спешите говорить, что это мало. Это почти половина, так как в Нарышкино социальный пакет оставили только 900 льготников. В Болхове в муниципальной аптеке № 9 в январе скопилось две тысячи рецептов. «Чтобы как-то выкрутиться, — говорит директор аптеки Мокрицын, — лекарства аптека покупала за собственные оборотные средства, причем себе в убыток». Но как ни старались, 1200 рецептов остались без обеспечения.

КТО МЫ, А КТО ЭТИ?

Ливенскую историю мне рассказал Иван Васильевич Симоненко. В самом начале стариковских волнений он оставил свой пост у аптеки. Говорит, стало безумно стыдно за себя и своих товарищей. Его горькие слова резанули: «Господи! До чего же мы дожили! И это мы, выигравшие такую войну, мы, поднявшие страну из руин и запустившие в космос Гагарина! Как же это мы позволили превратить нас в скот и растоптать наше человеческое достоинство?»

Иван Васильевич — участник войны, хотя себя героем и не считает. Войну увидел краем глаза и лично не убил ни одного врага. В Восточную Пруссию прибыл в составе группы новобранцев в апреле 1945 года, когда уже шла битва за Берлин. Он тоже хотел повоевать, но старшина роты Прохоров, которого 18-летние мальчишки звали дядей Ваней, не пустил.

— Построили нас в шеренгу, — вспоминает Иван Васильевич, — старшина и спрашивает: «Ну, что, деревенские среди вас есть?» «Как не быть, — говорю, — я вот и есть деревенский». «С конями управляться умеешь?» Да какой деревенский мальчишка до войны коней не знал! «Умею», — отвечаю. «Вот, — говорит, — тебе кобыла, телега и две бочки, будешь пленным фрицам воду возить». Я говорю: «А кто рейхстаг брать будет?» Он как гаркнул, что больше я спрашивать не решался. Боялся его больше немца. И только потом, после войны, понял: дядя Ваня дал мне шанс выжить.

Историю эту Иван Васильевич рассказал неспроста. Немцев этих он навидался разных, но его дело было простое – воду возить. А в лагере работали контрразведчики. Они искали эсэсовцев и нацистских преступников, на ком была кровь невинных людей.

— Таких вылавливали и водили на допрос, — вспоминает ветеран. — Если подтверждалось, что нацисты, куда-то увозили. Я сам, конечно, не знал, куда и зачем. Откуда? Я в хозвзводе служил, но ребята из охраны, они поближе к контрразведке, рассказывали. Почему-то больше всего мне запомнилась одна фюрерша. Она что, тварь, делала? В концлагере работала охранницей. Кинет детишкам в толпу печенье, а они голодные, как галчата, — за ним. За кусок дерутся, кусаются, топчут друг друга. А фюрерша только смеялась, мол, русише швайн. Ребята говорили, что несколько мальчонок так и погибли, свои же затоптали. Я к чему это говорю? Когда мы там за лекарства бились друг с дружкой, мы — что те голодные малыши за кусок печенья. А эти, кто нас стравливает, они что, не понимают, что делают? Та хоть врагом была, а эти свои.

ЯВЛЕНИЕ МАТЕРИ ТЕРЕЗЫ НАРОДУ. НЕТ, ЯВЛЕНИЕ ДВУХ МАТЕРЕЙ ТЕРЕЗ

В понимании Ивана Васильевича «эти» все на одно лицо, он не делает разницы между местной властью и федеральной. Но у закона о монетизации льгот, который растоптал человеческое достоинство наших стариков, у закона, который позволяет их унижать ежедневно и ежечасно, есть конкретные авторы, есть и депутаты, которые за него голосовали. Есть и чиновники, которые его претворили в жизнь.

Страна должна знать своих героев? Должна. Этот закон полностью на совести «Единой России». Они за него голосовали в Думе, они его пропагандировали. Когда воровство в Фонде социального страхования уже нельзя было скрывать (помните, сколько шума было), едроссы отказались вызвать министра здравоохранения г-на Зурабова на ковер и взять у него пояснения. Как высказался председатель «Единой России» Грызлов, есть дела и поважней.

Нелишне напомнить, что среди тех, кто принимал этот закон, был депутат от Орловщины Иван Мосякин. Помните, как ему, заместителю Строева, чиновники придумали лозунг «наш человек во власти»? Мы уши развесили, поверили , что их человек во власти будет защищать наши интересы. Он и стал «их человеком во власти».

Вместо Мосякина в нашей области на пост главного защитника обездоленных заступил Александр Лабейкин. Я полистала подшивки орловских газет двухлетней давности. Это то самое время, когда закон только вводился и обставлялся шумной рекламной кампанией. Александр Алексеевич в общем хоре поддерживающих пел «одобрямс» не самым тихим голосом. А еще успокаивал: все, мол, наладится, утрясется.

А вот и не наладилось, и не утряслось. Старики по-прежнему мучаются, и, как говорит Симоненко, «этим» все как с гуся вода. «Эти» как ни в чем не бывало вновь смотрят людям в глаза и прицеливаются к депутатским мандатам облсовета, обещая социальную защищенность самой высокой пробы. Мосякин, как мать Тереза, явился жителям Болховского, Знаменского и Хотынецкого районов, а вторая мать Тереза окучивает избирателей в Орле. Знаете, о чем пункт два предвыборной программы А. Лабейкина? «Ветеранам – льготные лекарства в полном объеме и ассортименте». Полномочий заместителя председателя коллегии области, руководителя департамента (обратите внимание!) социальной политики ему не хватает!

1 февраля 2007, 11:03  1821

Комментарии

Реклама

Ещё из раздела
"Первая полоса"